Из книги авторского коллектива под руководством Д. Зарубина «Во имя жизни» (взято в открытом доступе) «… Освобождение Старого Оскола от немецко-фашистских захватчиков вошло составной частью в Воронежско-Касторненскую операцию. 26 января части 107-й стрелковой дивизии под командованием полковника П. М. Бежко после тяжёлого марша от Острогожска по бездорожью в сильный мороз и метель развернулись на рубеже от Новокладового до Незнамово и начали наступление на Старый Оскол и пригородные слободы, где оборонялись более двух полков 26-й немецкой пехотной дивизии, усиленных артиллерией и венгерскими подразделениями, группами жандармов. Штурмовые группы стрелковых полков дивизии под командованием подполковника Шакира Гатина, полковника М. Н. Арутюнова и майора О. Т. Кононова поддерживались дивизионной артиллерией 1032-го артполка и 409-го истребительно-противотанкового дивизиона. По всему фронту наступления от окраин слободы Пушкарской до села Каплино разгорелись ожесточённые бои. Фашисты по несколько раз в день ходили в контратаку и откатывались назад. Наши батареи, находясь в боевых порядках пехоты на северной окраине Каплино, вели огонь прямой наводкой, нанося фашистам большой урон…» Стояла снежная холодная зима 1943 года. 31 января гарнизон противника в городе в составе двух полков 168 немецкой пехотной дивизии, усиленный артиллерией, упорно оборонялся, стремясь сковать наши силы и тем самым содействовать прорыву на запад окруженной восточнее Горшечного группировки. С этой же целью вражеское командование послало к гарнизону подкрепление, которое должно было прорваться в город со стороны железнодорожного разъезда Набокино. Разъезд Набокино – это железнодорожная ветка да одна старенькая будка. Здесь многие годы жил путевой обходчик Майсюк. И будка стала называться Майсюковой. Она стояла пустая, с выбитыми стеклами и выломленными дверьми, полузанесенная снегом.

В одной из деревушек вблизи города расположилось подразделение противотанковых ружей 409-го отдельного истребительного противотанкового дивизиона 107 стрелковой дивизии. Неожиданно в комнату вместе с клубами морозного воздуха ворвался заместитель командира роты по политической части старший лейтенант Плотников и сообщил о том, что к городу движутся танки противника.

Через несколько минут солдаты в глубоком снегу рыли окопы, поудобнее устраивали противотанковые ружья. Их было семнадцать человек: «…старший лейтенант Валентин Плотников, младший лейтенант Василий Бондаренко, Умербай Чажабаев, Сергей Башев, Петр Николаев, Михаил Яблоков, Тимофей Саввин, Григорий Опарин, Михаил Дроздов, Павел Виноградов, Алексей Золотарев, Николай Литвинов, Петр Толмачев, Василий Кукушкин, Тихон Бабков, Абдыбек Бутбаев, Павел Рябушкин…». Слева – полотно железной дороги, справа – утонувшие в сугробах щиты для задержания снега. Местность была ровная, и каждый понимал, что если он смалодушничает, его ждет бесславная смерть. Восемь противотанковых ружей установлены. Все ждут появления фашистов. Но что это? Вместо танков на огневую позицию движется большая колонна немецкой пехоты. Противотанковые ружья – грозное оружие, но против танков, а не против пехоты. Нужны пулеметы. У семнадцати человек, кроме восьми противотанковых ружей, был лишь один автомат да семь карабинов. Но бойцы понимали: отступить – значит пропустить врага в город. Колонна все ближе, ближе. Уже хорошо видны даже лица. Хлестко прозвучал пистолетный выстрел. Это Василий Бондаренко подал сигнал к открытию огня. Грянул второй залп. Гитлеровцы начали расползаться по сторонам. Идущие сзади развернулись в цепь. Начался бой горстки советских воинов с превосходящими почти в тридцать раз силами противника. Расчет сержанта Яблокова держал под контролем насыпь железнодорожного полотна, куда стремились прорваться гитлеровцы. Каждая такая попытка обходилась им дорого. Это вывело фашистов из себя. Они сосредоточили по расчету пулеметно-минометный огонь. И вот первый павший боец. Сержанта заменил комсомолец Алексей Золотарев. И снова меткие выстрелы заставили гитлеровцев откатиться назад. Они собрались в лощинке и открыли по окопу Золотарева ураганный огонь. Вражеская пуля ранила комсомольца. Разорвавшаяся неподалеку мина вывела из строя его ружье. Обливаясь кровью, Алексей взял в руки винтовку и продолжал уничтожать гитлеровцев. Осколками мины Золотарев был ранен еще раз в голову, но и после этого продолжал вести огонь. Раненый Михаил Дроздов передал ружье Григорию Опарину, взял винтовку и начал стрелять одной рукой. И опять фашисты откатились, залегли. Казахи Умербай Чажабаев и Абдыбек Бутбаев были в одном окопе. Василий Бондаренко заметил, что левее его, в редком кустарнике, немцы устанавливают пулемет. Нужно не дать врагу закрепиться на этом месте, и младший лейтенант приказал сержанту Чажабаеву уничтожить пулемет. Умербай был ранен в руку. Превозмогая боль, он тщательно прицелился и нажал спуск противотанкового ружья… И в это время его настигла пуля. Ранило и Абдыбека Бутбаева. А бой у будки продолжался. Из семнадцати их осталось несколько человек. Павлу Рябушкину разрывная пуля раздробила бедро правой ноги. Фашисты осмелели. Они появились перед самыми окопами. Рябушкин бросил в фашистов гранату, огромная сила взрыва на миг заслонила все впереди. В это время пробравшийся сзади немец нанес ему сильный удар прикладом по голове. Немцы сняли с бойца теплые вещи и полураздетого оставили на снегу. Рябушкин был сильно обморожен, но, не терял надежды, что подойдет подкрепление. Получил тяжелые ранения в бою и Василий Иванович Кукушкин. Комсорга Николая Литвинова фашисты взяли в плен, искололи штыками и тяжелораненого, истекающего кровью, бросили на костер и сожгли заживо.

Еще один боец вышел из строя. Павел Виноградов осмотрелся, заметил, что к нему ползет командир взвода. Полушубок в крови, ложе автомата выщерблено осколками. «Видишь, справа пулемет! Близко подобрался. Уничтожить его», – и Бондаренко пополз дальше. Виноградов перезарядил ружье, прицелился так, чтобы бронебойная пуля поразила пулемет и убила пулеметчика. Замолчал пулемет. До последней минуты своей жизни Виноградов дрался храбро и мужественно. Вражеская пуля скосила его в тот момент, когда он посылал очередной патрон в свое ружье. «Два Петра – в одном окопе», – шутили обычно над сержантом Петром Николаевым и красноармейцем Петром Толмачевым. Были они в одном окопе и в этот раз. Петр Николаев вел огонь из противотанкового ружья. Петр Толмачев набивал обоймы и стрелял из винтовки. Оба были ранены по несколько раз, но огонь из их окопа не прекращался. Пять повозок, миномет уничтожены, более 25 солдат и офицеров нашли свою смерть от их меткого огня. Но пристрелявшийся враг накрыл их миной. Коммунист Толмачев и комсомолец Николаев дорого отдали свои жизни. Семнадцать героев сдержали клятву, которую давали на верность Родине. Тринадцать из них погибли, а на поле боя осталось около трехсот убитых и раненых гитлеровских солдат и офицеров. Погибшие герои после освобождения города были похоронены с почестями. В последний путь их провожали тысячи жителей города. С глубоким волнением слушали они слова заместителя командира дивизиона по политической части капитана Мирошкина, обращенные к погибшим героям: «Друзья мои! У вашего гроба стоят жители города, за свободу которого вы сложили свои головы. Они пришли, чтобы дать вам клятву в том что ваши имена запомнят навечно, что кровь, пролитая вами, будет ежечасно звать на новые подвиги»4. В этом же 1943 году одна из улиц Старого Оскола – бывшая Гусёвка – стала носить имя 17-ти Героев.

Оставшиеся после боя в живых Тихон Бабков и Абдыбек Бутбаев погибли в последующих боях за Родину. А Василий Кукушкин и Павел Рябушкин встретили Победу и продолжали свои подвиги уже на трудовой ниве. В. Кукушкин работал животноводом в Вологодской области, а П. Рябушкин – металлургом в Липецке. Павла Егоровича не стало в 2004 году, он всегда очень охотно отвечал на письма из так обязанного ему города Старый Оскол.

«Пророчество» автора агитационной статьи из газеты «В атаку. Родина высоко оценила подвиг семнадцати героев. Пять из них – Тихон Бабков, Григорий Опарин, Абдыбек Бутбаев, Павел Рябушкин и Василий Кукушкин – удостоены ордена Красного Знамени. Остальные двенадцать участников боя у разъезда Набокино награждены орденом Отечественной войны первой степени.

По инициативе рабочих механического завода и их подшефной школы №2 в 1967 году на месте боя на Майсюковой будке установили мемориальною доску, а в 1968 г. – памятник 17-ти Героям.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *